Психология Твоего Счастья

Талант есть норма

17 февраля 2013

Талант есть норма

опубликовано Mir в Воспитание, Работа над собой |

Оцените материал:
(2 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...
Share

gPYxbybl_VA

Продолжение. Начало здесь

С добрыми намерениями

Есть такая притча: о мальчике, который умел летать. Он просто летал, и это было для него так же естественно, как для нас с вами ходить, есть и дышать. Он летал, не замечая своей исключительности, разве что иногда удивляясь, отчего другие этого не делают. Но окружающим не давали покоя его полеты. Добро бы он чем-нибудь от них отличался; например, был бы фантастически силен или подозрительно легок, имел бы крылья или на худой конец моторчик с пропеллером, как у Карлсона, — притча донесла бы сведения об этом.

Так нет же! — ничего подобного не было.
По всем статьям мальчик был обыкновенный, такой, как все. И вот один умный человек сообразил: если мальчик может, и он такой, как мы, значит, и мы должны мочь тоже!..

Ах, логика, логика, доморощенная мудрость! Научился, что дважды два четыре, — и можно не думать.

Идея понравилась всем. Поэтому призвали ученых и поставили задачу: узнайте, как мальчик летает? Уговаривать ученых не пришлось. Они хорошо подготовились к изучению феномена: создали гипотезу, разработали методики, изготовили тончайшие приборы. Но перед тем, как мальчику лететь, остановили его: «Обожди; вначале расскажи, как ты это делаешь».

Прямо скажем, мальчик был к этому не готов. Ведь он никогда не задумывался, как он летает. А теперь ему пришлось погрузиться в себя и дифференцировать свою целостность настолько, насколько хватило его сил. И в общем-то он понял, что в нем происходит. И он постарался найти слова, чтобы передать свои ощущения. Учение были довольны. Уяснив суть процессов, они попросили мальчика показать, как он это делает, чтобы зафиксировать параметры полета и вывести формулы, пригодные для всех.

А мальчик не полетел. Не смог.

Спортивный вариант

А эта история произошла недавно, перед последней Олимпиадой. Молодой тренер, опаздывая на занятия в институт физкультуры, пошел проходным двором. Там играли в баскетбол мальчишки. Баскетболом это можно было назвать лишь по тому, что играли мячом, который забрасывали в кольцо. Для профессионала зрелище не представляло интереса, и когда после неловкого броска мяч застрял между кольцом и щитом — тренер не задержался (ведь он опаздывал). И уже совсем было прошел мимо, как вдруг осознал: что-то необычное случилось… Он не сразу понял — что именно, но потом зрительная память восстановила прыжок мальчишки, который достал мяч. Прыжок поразительно легкий, свободный, исполненный без малейшего усилия…

Тренер знал цену прыжкам. Того — увиденного краем глаза — быть не могло. И чтоб избавиться от наваждения, он попросил мальчика прыгнуть еще раз. Тот прыгнул. Оно было…

Молодой тренер понял: в этом мальчике — его судьба. В сборной не было достойных прыгунов.

Хочешь стать олимпийским чемпионом? — спросил он мальчишку.
— Хочу.
— «Тогда держись меня. — Я — твой тренер».

Он повел мальчика к тренерам сборной, и когда те увидали, как он прыгает, все поняли, что золотая олимпийская медаль наша. Правда, огрехов в технике прыжка у мальчика было многовато, но их это не огорчило: они видели в этом запас его возможностей. Значит, когда огрехи будут устранены, он станет прыгать еще лучше!..
И они стали учить мальчика прыгать правильно.

И добились своего.
Но на Олимпиаде он проиграл всем.
Оказывается, так бывало и прежде.

Притча о Дедале и Икаре — один из древнейших зарегистрированных случаев. Для нас он удобен тем, что его знает каждый.

Дедал (что в переводе означает «механик») сделал из воска и перьев крылья, с помощью которых вместе с сыном бежал с острова Крит. (Внимание! — перед нами рукотворный вариант летающего мальчика.)

Дедал был мудр; он знал, что любой процесс имеет границы дозволенного, некий диапазон; внутри которого данный процесс только и может существовать.
Поэтому они летели и не высоко (чтобы солнце не растопило воск), и не низко (чтоб от морских брызг не намокли крылья). Полет был успешен, потому что Икар следовал за отцом.

Но далось ему это непросто — ведь Икар был поэтом; значит, однообразные нагрузки его угнетали. И уже в Сицилии он попросил отца разрешить ему полетать свободно, для души.

— Можно, — сказал Дедал, — Только не забывай о том, чего нельзя.

Великий скульптор, великий архитектор и механик Дедал считал дисциплину настолько естественной (он знал ей цену, знал, что она — мать успеха, и ее не компенсируешь ничем), что забыл простую вещь: ведь Икар до сих пор ничего не делал самостоятельно.

К свободе нужна привычка; к ней нужно приучать так же постепенно, как ребенка приучают к пользованию огнем и острыми предметами. К ней нужен навык.

А Икар его не имел. И когда он взлетел и стал делать все, что захочет — парить, кувыркаться, свободно падать и делать замысловатые петли (ах, до чего же приятно, когда впереди нет потной, натруженной спины родителя, который подавляет своим присутствием!), — Икар, как первокурсник, впервые оказавшийся вдали от дома, опьянился воздухом свободы. Наслаждение полетом, высотой — эйфория — подавило в нем критичность. Забыв предупреждение отца, он взлетел слишком высоко. И когда из крыла выпало первое перо, он не придал этому значения. Но уже второе отделившееся перо подсказало ему, что он имеет дело с процессом.

 
Отрезвление наступило мгновенно.

Икар понял происходящее, вспомнил предостережение Дедала, однако процесс был уже неостановим. Воск размягчился, крылья распались и Икар разбился.

Обидно?
Конечно.

Однако, пережив эмоции, уже со спокойным сердцем рассудим, отчего это происходит. Почему они падают, ломаются, забывают — перестают летать?

Зеркальный синдром

Первого — летающего мальчика — погубила добросовестность.

Как вы помните, перед ним была поставлена задача самопознания; задача, которую каждый из нас решает всю жизнь. Большинство делает это бессознательно. В результате возникает поверхностное представление о себе: достаточное, чтобы осознать свои потребности, и малоинформативное — когда нужно оценить свои возможности. Вот отчего так много людей закомплексованных: одни придавлены мнимыми недостатками, других заносит в суперменство.

Но есть люди, познающие себя сознательно. Их тоже немало. Кстати, осознанное самопознание — самый верный признак культуры. Чем полнее мы себя познали, чем отчетливей видим в зеркале самопознания свое истинное лицо — тем выше наши возможности. Тем больше территория, на которой мы можем действовать успешно.

Значит, копай в себе — и откроется дорога к успеху?

Ничего подобного.

Самокопание только ради самопознания — гибельно. Оно ведет к распаду личности. Голем рассыпается на песчинки, которые потом можно собрать разве что в кучу.
Этого никогда не случится, если у вас есть конкретная цель. Стержень, вокруг которого происходит работа самопознания. Цель сохраняет нашу целостность и в любых обстоятельствах позволяет нам остаться самим собой.

Цель создает человека. И сохраняет его.
Ну как, поняли, что произошло с летающим мальчиком?
Правильно: он потерял целостность.

Всю свою энергию он потратил на самоанализ, на дифференциацию себя. И когда почувствовал, что перешел границу дозволенного, было уже поздно — оказалось, что он разобран. Правда, у него еще хватило энергии, чтобы создать словесную модель своего полета. Естественно, это был суррогат, схема. А схема не может летать.

Как важно быть собой

Второму мальчику не повезло: его уложили в прокрустово ложе теории спорта.

Тренеры не имели злого умысла. Это были грамотные специалисты. Теория, которой они пользовались (подчеркнем: новейшая теория), аккумулировала весь прошлый опыт.

Увы:

любое заемное знание — даже самое качественное! — это ограничитель; оно мешает увидеть новое и тем более не гарантирует точной его оценки; а поскольку о любых предметах, явлениях и мыслях мы судим по тому, что знаем, — великое искушение втиснуть новое в пределы уже освоенного знания.

Как же избежать категоричности?

Иначе говоря: как найти гармонию, границы которой образует не знание, а незнание? — (что позволяет гармонии свободно развиваться в любом направлении).
Оказывается, достаточно помнить две простые вещи:

истина всегда впереди;
прошлый опыт — не мера истины, а только ключ к двери, за которой она находится.

Тренеры же, к которым попал прыгающий мальчик, искренне считали, что истиной владеют. Им все было ясно. Никому из них и в голову не пришло,
что прыжки мальчика совершаются за пределами их понимания;

значит эти прыжки открывают дверь в неведомое,
ставят задачу — но уже и
таят в себе ответ;

следовательно, тренерам не в себе, не в своем знании, а в нем — в мальчике — нужно было искать.

Но профессиональный снобизм оказался выше здравого смысла. Увидав, что мальчик не умещается на прокрустовом ложе их науки, тренеры ничтоже сумняшеся просто обрубили лишнее.

Понять их нетрудно. Не было сомнения, что мальчик делает технические ошибки во всех фазах прыжка.

Во-первых, во время разбега он набирал скорость постепенно и уходил в прыжок еще не достигнув максимума, хотя каждому ясно: чем сильнее разгонишься, тем дальше прыгнешь.

Во-вторых, последний шаг разбега — шаг перед отталкиванием — у него был непомерно велик, оттого он отталкивался почти прямой ногой, хотя опять же каждому ясно: чем больше согнута толчковая нога, тем большей мощности задействована пружина.

В-третьих, вместо классического вылета «столбиком» он как-то коряво — извиваясь — ввинчивался в воздух… Все это ему исправили.

Будь мальчик постарше — он имел бы больше веры в себя; он смелее полагался бы на свою критичность. А так он доверился взрослым дядям — и они разрушили его целостность. Остается добавить, что смысл его поражения никто не понял. Ни к тренерам, ни к ученым претензий не было. В отчете же записали — и авторы искренне верили в свою правоту, — что причиной неудачи было невнимание к психологической подготовке.

Банальная история

К истории о третьем мальчике — Икаре — добавить нечего: его подвела недисциплинированность.

Что наша жизнь? — Игра!

sp_JI0-cYsYДля тех, кому трудно расшифровать метафоры, объясним, почему этих мальчиков мы назвали летающими.

Как птица свободно в небе, рыба — в воде, так эти мальчики были свободны в действии. Они делали то что им было интересно — действовали — каждый в своем направлении, — и то, о чем другие даже мечтать не могли, получалось у них легко, свободно, без малейшего напряжения. Этими действиями они выражали себя. В этих действиях была их сущность. Но едва они попали в игровую ситуацию (а любой контакт с миром реализуется в игре, которую огромное большинство из нас умудряются превратить в унылую работу — в добровольную каторгу) — они изменили себе.

Первый мальчик стал играть в поддавки.
Второй — спортсмен — играл на проигрыш.
Третий — Икар — играл без правил.

Естественно, они проиграли. Они не могли не проиграть — ведь против них играли по-настоящему!..

У каждого свой эталон

Сколь сильно в нас доверие к стереотипам! Мы опросили десятки людей: каким качеством вы считаете добросовестность? — и не нашлось ни одного, кто бы сказал о ней худое слово. Матери мечтали, чтобы их дети были добросовестными, учителя хотели бы видеть ее у своих учеников, руководители — у своих подчиненных. Мы тоже не собираемся ее хулить, но раскрыть ее сущность считаем необходимым. Ведь если именно добросовестность загубила летающего мальчика, значит — не все в ней благо, как это представляется на первый взгляд; вишенка — с ядовитой косточкой.

Вот беда: добросовестность ограничивает свободу…

Добросовестность подразумевает работу (нельзя же быть добросовестным ничего не делая), но! — и в этом вся соль — работу по чужой указке. Почему по чужой?


Добросовестность — это не просто хорошая работа; это работа по совести.

Совесть — это оценка наших действий; оценка наша, но с точки зрения окружающих людей — как мы их понимаем; оценка, не имеющая ничего общего с реальностью — ведь мы судим об этих людях по себе, а они другие, совсем другие, чем мы их представляем. Значит, совесть — это уступка другим, это ничем — кроме страха, слабости, неуверенности в себе — не оправданное самоограничение. Совесть убивает в человеке самость, перерождает ее в чужойность. Чем больше человек оглядывается на оценки других, тем меньше в нем остается его самого, тем больше он становится частью других.

Значит, добросовестность — это дорога в добровольное рабство.
Так неужели совесть — это отрицательное чувство?
Конечно же — нет.

Истинная совесть — это такая оценка наших действий, когда мы судим себя, не оглядываясь ни на кого вокруг, а только на гармонию собственной души.
Следовательно, истинное действие совести — покаяние.
А покаяние истинно лишь тогда, когда меняет всю жизнь человека, рождая его в новом качестве, выводя на путь к себе такому, каким его задумал Бог.

Куда ведет поводырь?

Существует устойчивое убеждение, что как бы человек ни ловчил в своей игре в жизнь, как бы ни мудрил — его поражение неминуемо. Под поражением каждый понимает свое, но для всех мнений существует и общий знаменатель — смерть.

Но всякую ли смерть можно считать поражением?

Если человек творил, создавая новое, если он нес добро, если его след через жизнь остался рукотворной гармонией, — то в смерть он переходит незаметно (оставаясь живым в памяти людей), а если осознанно — так с облегчением: душа и тело славно потрудились — пора и на покой.

Именно такой исход — норма.

Когда же возникает неудовлетворенность прожитой жизнью, болезнь души, предсмертная тоска?

Если играл в чужие игры. (Вы уже знаете их: это

игра в поддавки,
на проигрыш,
без правил.)

Так что ж это за игра, в которой мы имеем шанс не проиграть (скажем сильней — обречены на выигрыш)?

Это — игра себя.
Игра себя с природой.

Почему прыжки мальчика-прыгуна привлекли внимание окружающих?

Потому что они были красивы и удачны.
А откуда бралась их легкость и красота?
От игры.
Он играл себя; он выражал себя этими прыжками;

он прыгал все дальше и дальше и даже не думал о той черте, дальше которой улететь не сможет. Да она его и не занимала! — ведь в этой игре — как и в каждой истинной игре — его интересовал не результат, а процесс.

Почему это не надоедало ему?

Потому что это была игра с Неизвестным, значит, каждый прыжок для него имел какую-то новизну, каждый прыжок был по-своему первым.

По этому же принципу делаются и небольшие изобретения, и грандиозные открытия, и все художественное творчество только этим и живет.

А тренеры предложили мальчику-прыгуну готовый ответ. Мало того, они подогнали под этот ответ решение, расписав его до мелочей. Игру они превратили в однообразную, тяжелую работу. Перестала ли она быть игрой? Нет. Игра есть всегда, она неистребима, только в зависимости от обстоятельств меняется ее смысл. Какое же обстоятельство заставило мальчика-прыгуна изменить своей игре?..

Это обстоятельство — воспитание.

Воспитание в семье, в школе, в любой социальной ситуации: в магазине, в общественном транспорте, на улице.

С первых шагов нам внушают самую благую установку: старших уважай, не перебивай их, не спорь с ними, уступай им место; и апофеоз — старший всегда прав!.. И что же мы получаем в результате? Ребенок именно с первых шагов приучается зажиматься, не верить себе, приучается ждать подсказки, оглядываться на каждом шагу: ведь могут не только пожурить, но и обругать, даже наказать… И этот страх сказать лишнее слово, сделать шаг в сторону с проторенной тропы, не говоря уж о том, чтоб пойти против, настоять на своем, — этот страх подавляет личность, становится натурой, сущностью — сущностью раба.

На примере мальчика-прыгуна мы видим, что этот процесс превращения летающей души в рабскую может произойти в любой момент, пока формируется гармония души и тела. Потом вы узнаете, что это формирование завершается — как принципиальная модель — к концу отрочества. Приблизительно к 13 годам. Если ребенок — а затем отрок — развивался свободно, и свободным вошел в юность — он останется свободным уже на всю последующую жизнь. Ничто его не уничтожит! Он может жить в рабстве, всем своим поведением демонстрируя свою рабскую сущность, — это ничего не означает. Если даже за всю свою жизнь он не выдаст себя ни словом, ни взглядом — сам он будет знать, что в его теле живет свободная душа. И если представится шанс (а шанс для всех одинаков: жизнь ставит в обстоятельства, когда человек перестает терять энергию, значит накапливает ее до тех пор, пока не лопнут цепи на его окрепших руках)

— он свой шанс не упустит. Ничто — ни семья, ни долг, ни общественное мнение — не остановит его. Он может не дойти до цели — но он к ней пойдет, и будет идти через любые преграды и потери; и будет счастлив, потому что — свободен.

Мальчику-прыгуну не повезло: тренер заметил его, когда он был еще в поре формирования. Мы не утверждаем, что мальчик был воском или глиной; пусть даже он был уже гранитом — не в этом суть. Важно, что он еще не перешел черту, за которой верят только себе, и поэтому — так замечательно воспитанный семьей, школой и прочим социумом — он доверился тренеру.

Но идти слепцом за поводырем — не очень интересное, а главное — не плодотворное занятие. Чтобы мальчик мог работать по чужой программе, сознательно ломая себя, свои движения, свой стиль жизни, — он должен был сделать идеи тренера своими. В нем должен был расцвести цветок веры в эти идеи, причем столь красочный и яркий, чтобы прежнее удовольствие от игры себя поблекло, стало менее привлекательным.

А вера требует действия. Она не может без действия, без воплощения себя. Она диктует это действие — превращая человека в раба. Но ей мало внешних атрибутов рабства — вера начинает с души, укладывает ее в прокрустово ложе своей идеи, — и вот именно этой страшной процедуры не выдерживает формирующаяся душа. Если однажды на этом ложе ее изуродовали — она остается калекой на всю жизнь.

Ну, ребенок доверился взрослым — это понятно. Но чтоб их вера стала его верой — требуется нечто большее, чем доверчивость…

Они подменили ему цель.

Прежде он соревновался только с самим собой, и рос в этом соревновании, и когда в нем оформлялось новое качество — он становился собой другим, выбираясь из себя прошлого, как змея из старой кожи.

Тренеры ему сказали: ты должен побеждать других; ты должен побеждать всех; ты должен стать первым среди лучших!

Прежде он ориентировался только на себя, на гармонию своего тела и своей души; теперь ему предложили эталон со стороны, который всегда — прокрустово ложе. Прежде он играл в прыжки с единственной целью — для удовольствия; теперь ему сказали: честолюбие — это хорошо, тщеславие — тоже полезная штука; ему сказали: все хорошо, что хоть на шаг приближает к победе, цель оправдывает средства. И когда это стало его верой — его поражение стало неотвратимым. Он летел навстречу поражению, как на стену. И он об нее разбился. Сперва — как спортсмен, а на много лет позже понял — что и как человек.

Продолжение следует…

Игорь Акимов, Виктор Клименко

Психологические консультации на любые темы, помощь в гармонизации жизни.

Пишите на e-mail svetvtebe@live.ru или заполните форму в разделе Консультация

Если статья Вам понравилась и оказалась для вас полезной, то поделитесь ей с другими:

Хочу себе плагин с такими кнопками

Авторские права! При копировании материала ссылка на наш сайт обязательна! Прямая ссылка на эту статью http://svetvtebe.ru/2013/02/talant-est-norma/

Вы можете оставить отзыв, или трекбек с вашего собственного сайта.

Ответить

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.



  • Объявления

  • Объявления

  • Консультации

  • Реклама

  • -->
  • Пожертвования

  • Объявления

  • Вакансии

  • ВКонтакте

  • Счетчики

  • Яндекс.Метрика
  • ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека